Ссылки
:: E-mail













Статьи * info
  • Зоя Космодемьянская | Документы

    Фрагмент дневника Ирины Эренбург, собиравшей материалы о Зое в 1942 году.


    Подписала договор — буду собирать материалы о Зое Космодемьянской. Позвала Раю, не знаю, зачем.

    Холодная весна, днем течет, ночью морозит. О Донбассе больше ничего не слышно.

    8 апреля.
    Сегодня два дня не горел свет, испугались, что выключили на три недели. Это бывает. И отопление у нас не работает. Работаю в перчатках. Эти два дня не стреляли зенитки.

    Нужно написать Ине, девочкам [81] , Захаровой матери, и нет ни сил, ни воли. Полная инертность.

    Если я что-то делаю, то это благодаря Илье.

    Разговоры о планах на лето меня раздражали, как вообще все разговоры о будущем. У меня его нет.

    Странно — так хочется перестать жить, а когда бомбят — страшно.

    9 апреля.
    Много времени уходит на Зою.

    Приходил Хенкин [82] — рассказывал о Люси [83] , о ее нежелании жить у нас. Предпочла быть нашей разведчицей в другой стране. Наверное, она погибла. Говорили о Франции.

    Приехал Гроссман. Убиты Крымов [84] и Гайдар.

    12 апреля.
    С 18 сентября семь месяцев. Как я живу? Хоть бы со мной что-нибудь случилось…

    Сегодня Сталинская премия [85] . Илья получил, и Валя ему достала торт. Многих волнует эта премия. Я их не понимаю.

    Маму вызвали на трудфронт, но, скорее всего, не мобилизуют.

    Откуда взять хоть капельку надежды? Гайдар убит, почему же Боре остаться живым? Но так хочу верить.

    Волнения с Болгарией.

    Несколько дней не бомбят. Объявили сахар — 200 грамм и муку — 300 грамм.

    Все время гудит паровоз — напоминает о счастливых временах.

    15 апреля.
    Кто-то говорит, что Борис и Захар уехали в машине, в которую попала бомба. Полянов будто видел их по дороге на Сталино. Но я не верю, хотя очень хочу. Нет.

    Была у матери Зои Космодемьянской. Деревянный дом без воды, без отопления, жили втроем в комнате в шестнадцать квадратных метров. Шура, брат Зои, спал на полу. Досчатый пол. Мебель: два столика, на одном стоит посуда, за вторым — едят, делают уроки. Две железные кровати, этажерка с книгами, шкаф — вот и вся мебель. Большая коммунальная квартира. Зоя жила очень бедно, в театр не ходила, на концерты тоже — не было денег. Зарабатывает только мать, Любовь Тимофеевна. Она педагог, зарплата небольшая, муж умер, тоже был учителем. С соседями ссорятся. А Зоя болела менингитом, поэтому осталась на второй год. Мать Зои дала мне все: детский дневник Зои, ее сочинения, рассказала охотно о дочери, но без тепла. Очень оживилась, когда описала сцену установления имени повешенной партизанки. Приехало несколько матерей, но Любовь Тимофеевна одержала верх. Зое присвоено звание Героя Советского Союза, значит, Космодемьянским дадут квартиру. Брата Зои я не застала. Он приедет ко мне. Не знаю, кто будет ставить картину, но пока материал не для нашего времени. Будет очередная липа.

    В Крыму и на Свири [86] будто наше наступление.

    17 апреля.
    Был у меня Шура Космодемьянский. Хороший мальчик. Хочет стать художником, а мать требует, чтобы он пошел добровольцем на фронт. Рассказывал о Зое, ее не любили, а она и не нуждалась в близких ей людях. Мечтала совершить героический поступок, всю свою недолгую жизнь боролась против несправедливости. Говорила всем в лицо правду, не шла на компромиссы. Шура ездил с матерью опознавать Зою, очень боялся. Труп, едва присыпанный землей, оказался непохож на труп, скорее на мраморную статую. Очень красивое и спокойное лицо. Шура не заплакал, настолько эта статуя не напоминала ему сестру.

    Встретилась с начальником отряда Зои, Крайневым. Из его слов я поняла, что отряд не мог выполнить задания. Всех Крайнев отправил обратно в Москву, а сам пошел в Петрищево из-за упорства Зои. Он взял еще одного бойца. В Петрищеве сам командир поджег один дом, который не успел сгореть, пожар потушили, а Зою кто-то выдал, и она ничего не подожгла. Но смерть приняла героически: до виселицы вели раздетую и босую!

    Приезжал Сельвинский [87] . Рассказывает, как плохо ведут себя грузины и татары. В общем, там тоже плохо. Бальтерманц уезжает на Брянское направление. Доволен. Судя по сводке, сегодня стало хуже и на Харьковском.

    Мать Захара уверена, что они убиты. А я не верю. Больно до крика смотреть на Борину фотографию.

    Звонила Аннет. Она очень милая. Надо ехать к Илье. Стали посылать извещения о смерти. Ольга [88] повезла бригаду на фронт.

    Слышен гул самолета. Уголек спрятался под кровать, он еще трусливее меня.

    Лаваль [89] , заместитель Петена, у нас. В газетах ничего нет.

    18 апреля.
    На фронте без перемен. Я всегда любила детей, мы все откладывали: частые отъезды и множество причин, а теперь я осталась одна. Белка [90] или умерла, или чудовищно мучается. До чего ужасающий век! Поволоцкая принесла мне в конвертах подарочки: бумагу, шоколадку, табак. Очень трогательно. Но меня ничем не проймешь.

    19 апреля.
    Миновало 7 месяцев. Хорошие стихи Симонова в «Новом мире». У Бальтерманцев выяснение отношений. Делать им нечего!

    Американцы бомбили японцев, но не та радость, как если бы бомбили немцев.

    Читала воспоминая испанки, страшно, особенно теперь, когда война пришла и к нам.

    К одному инженеру на фронте привели молодого пленного. Тот напомнил командиру сына, и он, не отобрав у немца оружия, повернулся, чтобы дать приказ сделать это другому, немец выстрелил в инженера. Того спасли. Позже он узнал, что его сын погиб.

    Пишу для французского радио о приемных детях. Очень хочется написать о Зое, но не пропустят, даже если изменить имя.

    Давно не бомбят.

    Была на совещании усыновителей. Маршак прочитал стихотворение. Вот две строчки из него: «Осиротевшему ребенку вернем семью, уют и дом». Не на очень высоком уровне: да и выступали тоже глупо, но почти всех детей из «муравейника» разобрали, а дети были больные, с травмами, вшивые, покрытые болячками. Особенно меня потрясла Мартьянова: молоденькая, хорошенькая, а взяла грудного ребенка-заморыша. «Кто же вас возьмет в жены?» Она мне ответила: «А я выйду только за хорошего, который полюбит и моего ребенка». Детей берут в основном неинтеллигентные люди. Объяснение: интеллигенты думают, чем кормить, во что одевать…

    25 апреля.
    День рождения Сережи. Была у мамы, ели серый крендель.

    Весь день дождь, как осенью. Мне нравится. С начала войны болезненное отношение к природе, к духам, цветам, запахам, особенно не переношу запах мяса. Псих.

    27 апреля.
    В магазинах дают водку и многое по карточкам, очереди невероятные. 1-го мая рабочий день. Англичане налетели на Росток. Сдала материал о Зое. Не пишется выступление по радио.

    От Ины нежное и грустное письмо. Тоня заплатила за пошивку костюма кофе. Я ей выразила свое возмущение. Написала письмо матери Захара — героизм.

    30 апреля.
    Вчера приехал Альтман [91] , живет в кабинете, ходит через комнату, где я живу. Привез жратву. По его словам — уверен, что сын погиб, а сам не верит. Открыто говорит о ежовщине [92] . Описывает бытовую жизнь газеты. Война всем тяжела, гораздо тяжелее, чем война 14-го года. По его словам, Крымов в партизанском отряде. Обрадовалась, но не верю. Альтман хороший человек и ортодоксальный коммунист. На 100 процентов.

    5 мая.
    Уехал Альтман. Три дня был проходной двор. Ночами мы с Альтманом разговаривали. Одну ночь мы говорили о Библии. Он рассказал, что до войны мечтал написать о пророках и мифологию для юношества. С диалектически-марксистской точки зрения, естественно.

    7 мая.
    Сейчас звонил Илья, сказал, что очень понравились мои выступления по радио. Боря бы обрадовался. А мне-то что? Стало невыносимо одной, позвала кирсановских девочек [93] .

    Пришло письмо от Вали [94] из Коктебеля, от 16 октября. Как странно получить письмо от человека, который сейчас находится у немцев!

    Илья сейчас читает по радио, мне пришло в голову, что, может быть, Боря это слышит. Идиотка.

    Альтман рассказывал, как 16 октября 1941 года он был назначен в армию, которой не существовало. Они приехали и искали. И не они одни искали. Потом эта армия сформировалась. Вот такие у нас дела!

    Мама сняла дачу, я рада за них. Аренда на три года — это теперь-то!

    Завтра хоронят Зою. Ем колу от неврастении!!!

    Вечером было сообщение, что англичане здорово бомбили Голландию. На днях американцы бомбили Токио.

    Тоня занята тряпками. Илья увлечен работой. Был трогательно внимателен ко мне [95] . Выступала по французскому радио. Черт знает, как перекорежили мой текст. И очень много так портят. Бороться бессмысленно. Кругом тихо. 2 часа 30 минут ночи. Сегодня съела целую банку сгущенного молока.

    Ужасно обидно, что Настя сожгла рукопись Бориной книги — это непоправимо [96] .

    8 мая.
    Хоронили Зою на Новодевичьем. Убого и героично, как все у нас. Чудесные, совсем юные девушки в военном. Венок от парашютистов-десантников. Мать произнесла стандартную речь. Все это происходило под дождем.


    Звонил брат Захара. Я заплакала от схожести голосов.

    В городе идиотский оптимизм, основанный на приказе Сталина победить в 1942 году. Все решили, что победим, нужно лишь дожить до конца года. Сняты мешки с витрин.

    Впечатление, что вот-вот объявят о прекращении затемнения.

    Тоска о Боре беспредельная. Спокойной ночи!

    13 мая.
    В субботу началось наступление немцев в Крыму. Удачно — 40 километров в день. Керчь. Сейчас как будто остановили. Там применяется новый вид оружия: разрывается на людях кожа. Вчера речь Черчилля: обещает на немцев пустить газы, если те на нас. Второй фронт не хочет давать.

    У Мунблита [97] в больнице — всех интересует только их болезнь.

    14 мая.

    Продолжается немецкое наступление на Керченский полуостров. Началось наше на Харьков. Дай бог.

    Были Rирсановские девочки. «Кто красивей, кто лучше?» Читала по радио о Зое. Умеренно врала. Была у мамы.

    16 мая.
    Сегодня сведения лучше. Наши приближаются к Харькову. Я уже окрылилась. А может быть, Боря совсем не там. Но чтобы как-то жить, нужны проблески. Спокойной ночи, мой родной.

    19 мая (видимо, 18).
    Сидела четыре часа Алигер [98] . Она рассказывала о Ленинграде. На стенах приказы и объявления: легкий гроб, там же тележка. Обмен вещей на продукты. Разговор о героизме. Женщины в детдоме носят детей на руках, т. к. детям предписывали движение, а они от истощения не могли двигаться. Сами женщины тоже еле ходили. Мать убила более слабого ребенка, чтобы прокормить второго. Девочка не понимает, почему арестовали мать. Читала свои стихи. Ленинградские. Два хороших. Радуется, что у нее есть дочка. О своем горе говорит уже спокойно, рассудительно. Отболело.

    Был Каплер. Много жаловался на руководство кино.

    В сводке все еще не объявлено взятие Керчи. Может, еще и нет. На Харьков двигаемся, но ничего крупного не взято.

    Была в Облздраве. При мне пара просила мальчика. У них козочка и садик. 14 лет женаты, а детей нет. Женщина, которая занимается распределением детей, предана своему делу, говорит о детях с любовью. Или старая дева, или бездетная. В кабинете ночевали двое из фронтовой редакции. Квартира — проходной двор. Поля [99] получила от дочки письмо — в Переяславле учится на зенитчицу. Нас не только не бомбят, но нет даже выстрелов. Непонятно. Москва потрясающе беспечна, как говорит Алигер. Это опасно. В Ленинграде героизм — желание выжить.

    19 мая.
    Поволоцкая в сумасшедшем состоянии, боится, что Беню не успели эвакуировать из Крыма. Я ее понимаю как никто.

    До чего странно ко мне относится мама. Совершенно не доверяет, вообще все перешло на чисто бытовые отношения. Тоня Бальтерманц рассказывала, как она была «чуждым элементом», не могла учиться и с отчаяния вышла замуж. Первого мужа терпеть не могла, он ее бил.

    20 мая.
    Получила открытку из Ульяновска от Белоконя, он приходил ко мне с Шурой Космодемьянским и еще несколькими ребятами. Значит, матери Зои мало дочери-героини, ей нужно, чтобы сын сгорел в танке! Чудовищно, но Шура едет на фронт танкистом. А ведь и Зоя и Шура любили музыку, книги, любили жизнь. Может быть, Шура не погибнет?

    Плохая сводка: немцы начали контрнаступление — Изюм, Барвенково. Вот и кончилась радость нашего наступления на Харьков. Целый день хожу в угнетенном состоянии. Написала плохо для радио о товариществе на фронте. У мамы — сплошной огород. И разговор о картошке.

    Встретила Алю [100] : о Семе.

    У Ильи: слухи о нашем наступлении на Можайск. Плохо с Дальним Востоком. Ничего радостного впереди. Люба в хорошем настроении. Купила мне красный плащ.

    Миля [101] рада, что работает. Сава гордо «не успевает» для радио.

    Дома: тоска, плакала, спала. Звонил Эльсберг [102] : матери Захара урезал Храпченко [103] с тысячи до шестисот. Жалеет.

    Написала о конюхе. Намазала пол. Завтра все то же. И еще, может быть, о Керчи. Она давно взята, а у нас пишут, что бои в городе.

    Спокойной ночи, мой родной. Что же это такое?Целиком книгу Ирины Эренбург "Я ВИДЕЛА ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ XX ВЕКА" можно прочитать по ссылке:
    http://fanread.ru/book/10233871/?page=29



  • :: E-mail


    © 1941-1942.
    © Разработка и web-design: студия "WEB-техника". Ссылки.