Ссылки
:: E-mail













Статьи * info
  • Зоя Космодемьянская | Фотографии

    Фотоотчёт о посещении старого здания 201-й школы (часть 2).

    В НАЧАЛО

    Это фото лично для меня страшнее всех предыдущих. А в жизни смотрится ещё ужаснее. Вероятно, какой-то умник пытался приставить разрез головы из кабинета биологии к обезглавленному туловищу Зои…







    Осколки Зоиной головы находим неподалёку.







    А рядышком – абсолютно целый (ну ни царапинки) портрет Гайдара!







    Коридор 2-го этажа. Вдали видно окно музея.







    Смотрим в обратную сторону.







    Я думала, что музейные экспонаты целиком содержались в кабинете, непосредственно отведённом под музей. Оказалось, нет. Путешествуя по второму этажу, мы внезапно натыкаемся на мемориальную комнату Космодемьянских. Вот так она выглядит сейчас.







    На полу валяются тряпки. Поднимаю. Оказывается, это платья. Возможно, даже Зоины, хотя по размеру и не скажешь. Но шитьё явно довоенное. В стены рядком вбиты гвозди, на них я и развешиваю платья – так их удобнее фотографировать. Очень хочется забрать с собой хотя бы белое, но я суеверна, потому, аккуратно сложив, оставляю их на прежнем месте.














    Проходим ещё немного и снова натыкаемся на музейную комнату. На сей раз это музей истории школы.







    Из интересного тут только стенд с фотографиями первых выпускников школы.














    А этот стенд висит над выходом из кабинета.







    И вдруг мы услышали шаги… Брат-громила мгновенно сгруппировался. Я на всякий случай спряталась за его широкую спину. Мимо шли двое: мужчина лет пятидесяти и мальчик лет пятнадцати. Познакомились. Оказалось, что их сюда привёл интерес к библиотеке. Вместе спускаемся вниз. По пути Володя (так зовут старшего) сообщает, что на школу его навели бомжи, которые месяц назад среди ночи пытались продать ему несколько школьных книг за полтинник. Также он сказал, что ещё неделю назад видел этажерку Космодемьянских в их мемориальной комнате. Мне же её обнаружить уже не удалось. Так обидно опаздывать не на 10 лет, не на 5, а всего-то на несколько месяцев! Вдруг мальчик отзывает меня в сторону и достаёт из шкафа… гипсовую голову Саши! Ту самую, из музея!







    Потом мы снова прячем её в темноту, чтобы забредшие вандалы не разбили до конца. Впрочем, может быть, уже и нет никакой разницы…
    Вернёмся к библиотеке. Об этом я даже не знаю, как говорить. Для меня книга – это что-то священное, дорогое, близкое. Каждая из книг в моей домашней библиотеке имеет свою судьбу и свою историю. Каждая безмерно любима и хранима. Поэтому когда я вижу небрежное отношение к книге, я свирепею. А тут мне пришлось два часа ходить по томикам Толстого, по Белинскому, по Гайдару, Чехову, Тургеневу, Чернышевскому, Алексину. Конечно, вдоволь я потопталась и по Бонч-Бруевичу, но, тем не менее, чувство было поганое. ((((
    Окна на первом этаже заколочены, рассмотреть что-то можно только при свете фонарика. А уж запах! Бедные отсыревшие книги!
    Вот как это всё выглядит при свете вспышки.




























    Казалось бы, надо будить общественность, бить в колокола, но ясно дело, что итог будет один: книги, скорее всего, просто вывезут и сожгут где-нибудь. Поэтому предлагаю всем желающим сходить в школу и спасти хотя бы несколько книжек. Поверьте, там есть редкие книги довоенных и даже дореволюционных изданий в достаточно хорошем состоянии! Только слегка подсушить и проветрить! Могу даже сопроводить. Иначе они попросту погибнут.(((

    А когда настало время уходить, мне вдруг показалось, что я всё это уже однажды видела: хаотично разбросанные книги, изуродованные стены и оскаленные окна, обвалившийся пол, и стекло, стекло повсюду. И лишь когда мы, гружёные книгами, как ишаки, покидали здание, я вспомнила, почему мне это всё так знакомо…
    «Спать нам в эту ночь не пришлось. А под утро по нашему двору разнеслась весть: бомба попала в школу.
    - В нашу? В двести первую?! - в один голос крикнули Зоя и Шура.
    Я не успела и слова сказать, как они оба сорвались с места и бросились к школе. Я едва поспевала за ними, но остаться дома просто не могла. Мы шли быстро, молча и, только увидев издали здание школы, вздохнули с облегчением: она стояла цела и невредима.
    Невредима? Нет, это только так показалось. Подойдя ближе, мы увидели: бомба упала напротив школьного здания, и, видно, воздушной волной вышибло все окна - вокруг, куда ни глянь, стекло, стекло, стекло... Оно холодно поблескивало всюду, хрустело под ногами. Школа стояла ослепленная. Какой-то беспомощностью веяло от этого большого, всегда такого спокойного здания: точно огромный и сильный человек вдруг ослеп. Мы невольно приостановились, потом тихо поднялись на крыльцо. И вот я иду по тем коридорам, где была месяц назад, в вечер выпускного бала. Тогда тут звучала музыка, звенел смех, все было полно молодости и веселья. Теперь двери выворочены, под ногами - стекло, штукатурка...
    Нам встретилось еще несколько старшеклассников, и Шура побежал с ними куда-то - кажется, в подвал. Я машинально шла за Зоей, и через минуту мы стояли на пороге библиотеки. Вдоль стен высились пустые полки: та же взрывная волна, как огромная злобная лапа, смахнула с них книги и как попало расшвыряла по полу, по столам. Книги валялись повсюду: глаз выхватывал из хаоса то светло-желтый корешок академического издания Пушкина, то синие переплеты Чехова. Я едва не наступила на помятый томик Тургенева, нагнулась, чтобы поднять его, и увидела рядом, под слоем известковой пыли, том Шиллера. А со страниц большой распахнувшейся книги на меня смотрело удивленное лицо Дон-Кихота.
    На полу посреди этого хаоса сидела немолодая женщина и плакала.
    - Мария Григорьевна, встаньте, не плачьте! - побелевшими губами сказала Зоя, наклоняясь к ней.
    Я поняла, что это заведующая школьной библиотекой Мария Григорьевна: мне не раз говорила о ней Зоя, приходя домой с новой интересной книжкой. Эта женщина любила и знала книгу, она посвятила книге всю свою жизнь. А теперь она сидела на полу среди раскиданных, смятых, изорванных книг - тех книг, которые она привыкла брать в руки так бережно и любовно.
    - Давайте соберем, давайте приведем все в порядок, - настойчиво повторяла Зоя, помогая Марии Григорьевне встать.
    Я снова нагнулась и стала подбирать книги.
    - Мама, смотри! - вдруг услышала я.
    Я удивленно вскинула голову, и заплаканная Мария Григорьевна, осторожно ступая среди книг, тоже подошла к нам - так странно, словно торжествующе прозвучал голос Зои. Она протянула мне раскрытый томик Пушкина.
    - Смотрите! - все с той же странной радостью, с торжеством в голосе повторила Зоя.
    Быстрым движением она смахнула пыль со строк, и я прочла:
    Ты, солнце святое, гори!
    Как эта лампада бледнеет
    Пред ясным восходом зари,
    Так ложная мудрость мерцает и тлеет
    Пред солнцем бессмертным ума.
    Да здравствует солнце, да скроется тьма!



  • :: E-mail


    © 1941-1942.
    © Разработка и web-design: студия "WEB-техника". Ссылки.