Ссылки
:: E-mail













Статьи * info
  • Публикации | Статьи об Александре Космодемьянском

    Александр Фридлянский «БЕССМЕРТИЕ» (начало)

    АЛЕКСАНДР АНАТОЛЬЕВИЧ КОСМОДЕМЬЯНСКИЙ родился 27 июля 1925 года в селе Осиновые Гаи, Тамбовской области, в семье учителя. По национальности — русский.
    В начале Великой Отечественной войны сестра Александра Зоя ушла на фронт. Когда всю страну облетела весть о бессмертном подвиге партизанки Зои Космодемьянской, Александр вместе с группой школьных товарищей добился зачисления в 1-е Ульяновское Краснознамённое танковое училище имени В.И. Ленина. По окончание учёбы ему присвоили звание лейтенанта и назначили в гвардейскую часть, действующую на Западном фронте.
    Ратные подвиги Александра были отмечены орденами Отечественной войны I и II степени. 13 апреля 1945 года в боях под Кенигсбергом Александр Космодемьянский погиб смертью храбрых. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1945 года ему присвоено посмертно звание Героя Советского Союза. Приказом Министра обороны СССР гвардии старший лейтенант А. А. Космодемьянский навечно зачислен в списки 1-й роты Н-ского танкового полка.


    Ежегодно 13 апреля, в пору, когда природа пробуждается от зимней спячки, когда воздух напоен ароматом весны, к одной из могил на Новодевичьем кладбище Москвы приходят десятки людей. У скромного гранитного памятника, который венчает пятиконечная звезда, встретишь ветерана войны и пионера, юношу, обдумывающего жизнь, и поседевшую женщину. Безмолвно кладут они к подножию могилы букетики подснежников, пушистые ветки мимозы. Надпись на памятнике гласит: «Герой Советского Союза Александр Анатольевич Космодемьянский, родился 27 июля 1925 г., погиб под Кенигсбергом 13 апреля 1945 г.»
    Каждый год в этот день прихожу на кладбище и я. И каждый раз мысль упрямо не желает смириться с
    тем, что Саши уже нет.
    В моем небольшом журналистском блокноте записаны рассказы Саши о боях, о товарищах, родных, близких. Десятки раз перечитываю скупые строки, вспоминаю беседы, которые мы вели с ним в короткие перерывы между боями. На фронтовых снимках Саша Космодемьянский жизнерадостный, улыбающийся, такой, каким я запомнил его, каким он навсегда остался в моей памяти.
    Наше соединение осенью 1943 года стояло под Оршей. В официальных сводках Советского информбюро тогда лаконично сообщалось, что на Западном фронте продолжаются бои местного значения. Очень редко наступала здесь тишина. Почти круглые сутки гремела артиллерийская канонада, в небе, едва позволяла погода, разгорались жестокие воздушные схватки. По обстановке чувствовалось, что недалеко время, когда начнутся решающие сражения. Пока же шла разведка сил, накапливались боевые резервы.
    Однажды по заданию редакции я отправился в стрелковый батальон на передний край. За несколько
    километров до расположения подразделения меня обогнала колонна танков КВ. Урча могучими моторами, наземные дредноуты медленно ползли по раскисшей от непрерывных дождей дороге. На башне одной из машин я прочел короткую, как выстрел, надпись: «За Зою!»
    Потом боевую машину с надписью «За Зою!» я разыскал с трудом. Люди в черных шлемах и синих
    комбинезонах были заняты. Одни осматривали ходовую часть, другие готовили капонир.
    — Можно видеть командира экипажа? — спросил я
    — Товарищ гвардии лейтенант, вас спрашивают! — крикнул сержант.
    Из башни показался подвижный юноша с выбившейся из-под танкошлема темной прядью волос. Он ловко подтянулся на руках, выбросил ноги из люка и через несколько секунд был рядом. Простое, открытое, совсем юное лицо. Над большими, немного озорными глазами густые брови.
    — Слушаю вас. Командир танка гвардии лейтенант Космодемьянский, — четко доложил он.
    — Вы брат Зои? — вырвалось у меня.
    — Да, — смущенно ответил он.
    Беспрерывно лил холодный дождь. Землянки не успели вырыть, и мы спрятались под брезент а затем перебрались в танк.
    — Как в Москве, — шутливо заметил командир экипажа Космодемьянский. — Электрический свет, мягкое сиденье, в общем, комфорт.
    Застенчивого и скупого на слова Сашу трудно было вызвать на разговор.
    — О чем, собственно, говорить? В боях еще не были, с врагом не встречались. А ведь слава сестры на
    меня не распространяется, правда? Я только брат и не больше. Вот повоюем, дадим фрицу прикурить, тогда и приезжайте.
    — А вы расскажите хотя бы немного о себе, о Зое, о доме, — настаивал я.
    ...Саша был моложе Зои на два года. Разница в возрасте не мешала им нежно дружить, вместе ходить в
    кино, музеи, театры. По праву старшей Зоя во многом влияла на Сашу, была требовательной и в то же время ласковой сестрой. Исполнительность и трудолюбие — вот девиз, который избрали они себе. Зоя нередко обращалась к брату за помощью. Саша отлично знал математику и не раз объяснял ей сложные задачи. Брат и сестра часто обменивались мнениями о прочитанных книгах, мечтали о будущем. Саша хотел стать инженером, Зоя — учительницей.
    — А может, еще передумаю и буду художником, вроде у меня кое-что получается, — говорил он сестре.
    Саша действительно прекрасно рисовал, тонко чувствовал красоту.
    В школе, где учился Александр, хранится книга приказов за 1941 год. Среди многих записей значится
    следующая от 4 февраля: «За хорошую работу по оформлению зала и вестибюля и за организацию выступлений учащихся на новогодних вечерах и елках объявить благодарность ученику 9 «А» класса Космодемьянскому Александру».
    В характеристике классная руководительница Е. Левицкая писала; «Учащийся 8 «А» класса Александр Космодемьянский учится хорошо. Общителен, любим товарищами, дисциплинирован». Энергичный,
    подвижный, общительный, веселый, он был верным, преданным товарищем.
    Когда в мае 1941 года на собрании в школе рассматривалось его заявление о вступлении в комсомол, все, как один, голосовали за то, чтобы принять. А 20 июня того же года в Октябрьском райкоме ВЛКСМ Москвы секретарь крепко пожимал руку юноше, вручая ему комсомольский билет № 13361260.
    — Я оправдаю доверие, — тихо сказал Саша.
    О гибели Зои он узнал, когда ему едва исполнилось 16 лет. Тяжело переносил он эту ничем не восполнимую потерю. Зойка, его любимая сестренка, самый близкий друг, больше уже не вернется, он не услышит ее добрых советов, не услышит ее мягкого смеха, ее песен. Нет, он должен что-то предпринять! Чужие люди со всех фронтов пишут, что будут мстить за Зою, а он, ее родной брат, останется в стороне?
    — На фронт, в бой, бить врага, вот где я должен быть, — не раз говорил он своим школьным друзьям
    Володе Юрьеву, Юре Браудо, Николаю Неделько, Володе Титову.
    — И мы с тобой, Саша, — отвечали ребята.
    Друзьям хотелось быть на фронте всем вместе. В авиации один экипаж из четырех не создашь, в морском флоте тоже. А что, если в танкисты?
    Они побывали на приеме у генерала в Главном автобронетанковом управлении Наркомата обороны и
    вышли оттуда окрыленные. В тот же день Саша написал следующее заявление:

    «В Народный комиссариат обороны СССР
    Комиссару Управления бронетанковыми
    военно-учебными заведениями от гр-на
    Космодемьянского Александра Анатолье-
    вича, паспорт IX СУ № 650307.

    ЗАЯВЛЕНИЕ
    Прошу направить меня в бронетанковое училище. Хочу, быть активным участником Великой Отечественной войны. Я отомщу гитлеровским воякам за смерть моей сестры Зои Космодемьянской. Я обязуюсь отлично овладеть специальностью командира тяжелого танка. Я буду честно служить своей Родине и, если понадобится, не пощажу своей жизни для полного уничтожения гитлеризма.

    А.Космодемьянский.
    18.IV. 1942 года».

    Друзей зачислили в военное училище. Но впереди было ещё одно, пожалуй, самое серьезное испытание – что сказать дома? Любящий и ласковый сын, Саша прекрасно понимал, как горько и мучительно будет матери остаться одной. Слишком свежа еще рана от потери Зои. Какие найти слова для утешения?
    - Мамочка, ты только пойми меня хорошо, — говорил он ей. — Ну, пожалуйста, успокойся и пойми. Не
    могу я оставаться дома. Я должен отомстить, я должен быть на фронте. Иначе, как я смогу смотреть в глаза людям!
    Губы Любови Тимофеевны дрожали, и она тихо шептала:
    — Ты прав, Шура. Но пойми же, ведь ты у меня один-единственный остался...
    — А я обязательно вернусь. Я буду жить. Пожелай лучше мне доброго пути.
    1 мая 1942 года с Казанского вокзала столицы Саша и его сверстники уезжали в Ульяновское Краснознаменное бронетанковое училище имени В. И. Ленина.
    Саша впервые покидал родительское гнездо. Всей душой он чувствовал, как трудно, невыносимо тяжело
    матери, но сердце, сознание, ум говорили ему: «Я не могу иначе. Так надо».
    Любовь Тимофеевна собралась было проводить сына, но он попросил:
    - Попрощаемся с тобой дома. Так будет лучше.
    Мать и сын застыли в объятиях. Сколько сил стоило Саше, чтобы не выдать своего глубокого волнения! Он не проронил ни единой слезинки. Уже стоя у дверей, Саша ещё раз обернулся и, стараясь улыбнуться, сказал:
    - До свидания, не скучай.
    Москва была скромно одета в праздничный первомайский наряд. Война наложила суровый отпечаток на город. Лозунги и транспаранты звали к победе над врагом, к успехам на трудовом фронте, славили героев-воинов. С восхищением и уважением смотрел будущий танкист на военных, на их ордена, эмблемы на петлицах. Мысленно он видел себя в такой же форме, возмужавшим, стройным, подтянутым...
    Раздался протяжный гудок паровоза. Саша уезжал в город, о котором так много слышал, в город, который дал миру великого Ленина.
    «Я буду писать каждый день...» Эти слова Саша говорил матери перед отъездом в училище. И он писал.
    На рассвете, поздними ночами после утомительных походов. Писал, ничего не скрывая, о каждом своем
    шаге, и, конечно же, главным образом об учебе, о первых днях армейской службы.
    Сейчас только по этим лаконичным строчкам можно судить, как трудно давалась вначале учеба будущему танкисту, сколько настойчивости и усилий проявлял он, чтобы не отстать от товарищей, не подвести группу, в совершенстве овладеть боевой техникой.
    Любовь Тимофеевна бережно хранит большую пачку писем, полученных от сына из училища и с фронта.
    Вот одно из них.

    «Эх, мама, — восклицает Саша, — ничего-то я не умею! Даже ходить в строю толком не умею. Сегодня,
    например, отдавил товарищу пятку. Командиров приветствовать тоже не умею. И меня за это по головке
    не гладят...»
    А вот что рассказывает о первых днях военной учебы школьный друг Саши Володя Титов, с которым он
    вместе уехал из Москвы в училище:
    «Однажды вечером, получив увольнительные, группа курсантов отправилась в город. Саша и наш школьный товарищ Николай Неделько ушли раньше. Невдалеке от центральной площади, там, где возвышается памятник Владимиру Ильичу Ленину, я, Володя Юрьев и Юра Браудо увидели двух марширующих курсантов.
    — Что это за ночной парад, — шутливо заметил я.
    Мы незаметно подошли ближе. Каково же было наше удивление, когда узнали своих однокашников —
    Сашу и Николая. Первый из них старался четко печатать шаг по квадрату, а второй тихо подавал команду.
    — Ты смотри не на ноги, а впереди себя, — говорил Николай Саше. – Прислушивайся к команде. Левая нога вперёд и правой рукой взмах. Вот смотри…
    Несколько минут мы наблюдали за происходящим, потихонечку посмеялись, но договорились не подавать виду, что знаем о «ночном параде»…
    Лучше и правдивее того, как писал о своей учёбе сам Саша, не скажешь. Поэтому приведём ещё несколько писем:
    «Устаю, недосыпаю, но работаю, как зверь. Уже хорошо изучил винтовку, гранату, наган. На днях мы ездили на полигон, где стреляли из танка. Мои результаты для начала нормальные. По стрельбе из танка на дистанцию 400-500 метров из пушки и пулемёта я поразил цели на «хорошо». Ты теперь меня не узнаешь: командиров очень хорошо приветствую и в ногу хожу молодцом».
    Безудержное желание быстрее попасть на фронт, сознание, что ему это крайне необходимо, придавали Саше те силы, которые помогают людям достичь поставленной цели. От письма к письму чувствовалось, как он мужает, как закаляется его характер.
    «Мама, мои занятия в училище близятся к концу, скоро начинаются экзамены. Я устаю, недосыпаю, но работаю много. Сказалось, что я нахожусь в училище почти вдвое меньше, чем другие. Отстал. Экзамены эти будут самыми главными в жизни. Я напрягу все свои силы, всё внимание, потому что страна должна получить хорошо подготовленного танкиста-лейтенанта… Я должен сделать всё, что смогу, чтобы быть нужнее, полезнее. Я читаю о том, как фашисты жгут наши города и сёла, как они мучают детей и женщин, и хочу только одного – скорее на фронт…»
    Почта доставляла Саше ободряющие, полные тепла слова, которые писала мать. Он по нескольку раз перечитывал письма, вдумывался в каждую фразу, будто хотел выучить наизусть. К новому, 1943 году Любовь Тимофеевна сделала сыну дорогой и приятный для него подарок. В обыкновенном почтовом конверте лежала небольшая фотография. Снимок был сделан за год до войны. На нём запечатлены Зоя, Любовь Тимофеевна и Саша. На обороте снимка – материнское напутствие в жизнь, ласковый и в то же время строгий наказ: «Дорогой Шура! Учись мужеству, храбрости и стойкости у своей сестры – Героя Советского Союза Зои. Будь достойным её. Мама. Москва, 25 декабря 1942 года».
    Забегая несколько вперёд, скажу, что фотография эта побывала с Сашей во всех боях. Она ходила в грозные атаки, стреляла по врагу, первой врывалась в города. Это фото было с Сашей и в его последний, смертный час…
    Государственные экзамены курсант Космодемьянский сдал успешно. Обещание, данное в письме к матери, что «страна должна получить хорошо подготовленного танкиста-лейтенанта», Саша выполнил. Аттестационная комиссия присвоила ему звание лейтенанта.
    Незадолго до выпуска личный состав отмечал большой праздник – 25-летие училища. Оно было награждено вторым орденом и преобразовано в гвардейское. Взволнованный стоял Александр Космодемьянский в строю. Вот знаменосец и ассистенты под звуки оркестра вынесли на широкий плац Знамя. Саша смотрел на алое полотнище с вышитым портретом Ленина, будто глядел в в живые, ясные глаза самого Владимира Ильича.
    Чётко повторял повторял он за начальником училища каждое слово торжественной клятвы, присягая нигде и ничем не посрамить гордое высокое звание гвардейца, честь боевого Знамени. Вот оно пред тобой завоеванное жизнями лучших сыновей красное гвардейское Знамя. Под его сенью —твоя Родина, твой народ, твоя семья. В нём история доблести твоих товарищей, память погибших, честь твоего имени...
    Утром молодые лейтенанты покидали училище. А накануне Саша и его друзья решили еще раз побывать у Ильича. Вот так же, как сейчас космонавты перед своими изумительными звездными полетами приходят на Красную площадь к Мавзолею, так и в те грозные дни в далеком тылу безвестные герои приходили на центральную площадь Ульяновска, где возвышается могучая фигура Владимира Ильича. Ленин, казалось, выслушивал своих преданных сыновей, напутствовал их на ратный подвиг...
    Темной ночью 21 октября 1943 года на одном из участков Западного фронта Н-ская гвардейская танковая часть с целью улучшения позиции предприняла атаку сильно укрепленного района вражеской обороны. Впереди 1-го батальона, наносившего удар на главном направлении, находился экипаж под командованием Александра Космодемьянского. То было боевое крещение молодого офицера.
    Участник жестокой схватки с врагом поймет душевное состояние бойца перед атакой. В какое-то мгновение мысль стремглав промчит тебя по всему жизненному пути. Она возвратит к дням детства и юности, перенесет в разные места, к друзьям и знакомым, окунет в тома любимых книг, напомнит о твоей неразлучной мечте. О многом думается перед боем, сколько бы раз в него ни вступал. Но есть одно чувство, которым заполнено все твое существо. Это сознание долга, обязанности и ответственности перед Родиной, перед теми, кто тебя воспитал и взрастил, перед памятью тех, кто кровью своей оросил родную землю, кто пал в бою за Отечество.
    ...Всю ночь продолжалось сражение. Огнём и гусеницами прокладывали танкисты путь сопровождающей пехоте. Танк, на котором была надпись «За Зою!», первым достиг вражеских траншей. От метких пушечных залпов взлетали на воздух фашистские орудия. Свинцовый дождь пулемета беспощадно косил гитлеровских автоматчиков. Один за другим рушились неприятельские блиндажи. Вдруг находившаяся в засаде вражеская самоходка «фердинанд» начала извергать потоки огня на вырвавшийся вперед танк. Советская броня оказалась врагу не по зубам. Однако несколькими выстрелами гитлеровцам все же удалось серьезно повредить ходовую часть нашей машины. Гвардии лейтенант Космодемьянский принял единственно правильное решение. Вместе с наводчиком он вступил в поединок с «фердинандом», а механику-водителю и заряжающему приказал заняться ремонтом.
    Цель можно было определить только по огневым вспышкам. Вот она! Саша нажал педаль. Танк содрогнулся от выстрела. Последовал второй, третий залп. Прошло несколько минут — «фердинанд» молчал и вскоре вспыхнул ярким факелом. К этому времени механик и заряжающий KB заменили два разбитых трака, и машина снова продолжала бой.
    К рассвету задача была выполнена. Стремительным ударом советские танкисты выбили гитлеровцев с занятых рубежей, уничтожив при этом более 200 фашистских солдат и офицеров и взяв многих в плен.
    В донесении о проведенной ночной операции командир части писал: «...Особенно отличился экипаж тяжелого танка KB под командованием комсомольца гвардии лейтенанта А. А. Космодемьянского. Он действовал инициативно, смело и решительно. По предварительным подсчетам, гвардейский экипаж танка А. Космодемьянского истребил до роты пехоты противника, раздавил десять блиндажей, подбил из пушки семь вражеских орудий, сжег одну самоходку. Экипаж взял в плен двадцать гитлеровцев».
    Обычная фраза: «Экипаж взял в плен двадцать гитлеровцев». Но для Саши в этом был особый смысл. И вот почему. Перед ним находился не только враг, топтавший нашу землю. Это были те, кто зверски мучил, а затем казнил Зою. Да, те самые гитлеровские солдаты и офицеры —322-го полка 197-й немецкой пехотной дивизии, которые совершили свое неслыханное злодеяние в подмосковном селе Петрищево.
    Надо же быть такому стечению обстоятельств, что именно против убийц Зои вступил в первый бой Александр Космодемьянский. «Я отмщу гитлеровским воякам за смерть моей сестры...» - писал Саша в заявлении при поступлении в училище. И он начал мстить.
    Все перипетии ночной атаки Саша осмысливал, вновь и вновь перебирал в памяти. Сердце его переполнялось радостью и гордостью. Серьёзный экзамен – бой – он выдержал! Счёт открыт.




  • :: E-mail


    © 1941-1942.
    © Разработка и web-design: студия "WEB-техника". Ссылки.