Ссылки
:: E-mail













Статьи * info
  • Документы | Памятник Матери. Воспоминания о Любови Тимофеевне Космодемьянской.

    С.Г. Шестопалова. Это была непростая женщина.

    Саяра Гайдаровна Шестопалова (Курбанова) (р. 1922) − ученица школы № 201, выпускница 1941 года. Участник Великой Отечественной войны.

    Я приехала в Москву из Ташкента. Там наша семья была обречена на голодную смерть: отец умер, оставив 8 человек детей. Мама варила жмых и сахарную свеклу − это была вся наша еда. Мой старший брат поехал в Москву учиться в текстильном институте. Вскоре я приехала к нему.
    Мы жили в Москве во 2-м Радиаторском проезде. Мне было 12 лет, я стала ученицей школы № 201, находившейся неподалеку.
    В школе я встретила необыкновенное отношение к себе. Я была худенькая, изголодавшаяся, и все мне очень сочувствовали. Директор школы Николай Васильевич Кириков стал моим официальным опекуном. Я получала бесплатные талончики на завтраки; помимо этого меня обеспечивали одеждой и выделяли деньги на проезд в трамвае. Все знали и любили меня и часто называли не иначе как «дочь школы».
    Я зачастую оставалась в школе до самого вечера. Поэтому хорошо знала и ребят из других классов, и многих учителей, даже тех, кто в нашем классе не преподавали. Одним из моих любимых педагогов был Николай Иванович Потёмкин. Как он учил рисовать, лепить из глины! В его кабинете свет горел до позднего вечера. Совершенно для меня неожиданно у меня так хорошо, так похоже вышел портрет Любови Орловой! (Во время войны, будучи комвзвода, я выпускала боевые листки и стенгазеты, и в одной из них так нарисовала «Девушку в шинели», что получила благодарность от командира роты. Это была благодарность и Николаю Ивановичу, его художественно-педагогическому таланту).
    Оставаясь допоздна, видела я в школе и родителей − членов общешкольного родительского комитета. В их числе была Любовь Тимофеевна Космодемьянская. Я тогда, конечно, не знала ни ее имени, ни фамилии, и первое время была уверена, что она − учительница. Помню, несколько смутно, свой первый контакт с нею. К 1 Мая в школе готовили праздничный концерт. Все хотели, чтобы и я в нем участвовала. Хорошо помню зрительно, что именно Любовь Тимофеевна дала мне стихотворение из книги «Песня степей». А когда я выступала, она всячески подбадривала меня. Поначалу я не знала и Зою − мы учились в разных классах, я на год старше. Но поскольку она была очень видная, красивая девочка и очень активная, а меня, как я уже сказала, знали все, то мы с Зоей Космодемьянской вскоре познакомились. Мы обе состояли в учкоме (учебном комитете) − ходили к безграмотным домохозяйкам, чьи мужья работали на заводе им. Войкова, учили их читать и писать. Мы участвовали в школьных литературных вечерах, устраиваемых моей учительницей литературы Марией Дмитриевной Сосницкой. Хорошо помню, что Зоя на этих вечерах всегда читала наизусть прозаические отрывки, и читала великолепно. Я же часто пела и танцевала, как, например, на Дне Лермонтова, где я изображала восточную девушку.
    Так что в старших классах я знала Зою Космодемьянскую и видела, довольно часто, ее маму. Это была высокая и стройная, сухопарая женщина, всегда очень подтянутая и собранная, похожая на педагога старого склада. Она была очень интеллигентна, и это зерно внутренней культуры передала своим детям. И Зоя, и ее брат выделялись на фоне остальных ребят, когда я видела их в рекреации или в столовой, − именно этой воспитанностью, собранностью.
    Любовь Тимофеевна Космодемьянская была очень красивой женщиной. Одевалась она всегда строго, но со вкусом. Она была одета, как правило, в светлую маркизетовую блузку, пиджачок типа жакета и ровную юбку темных тонов. Никогда не носила она ничего яркого. Она одевалась и держалась так, что была похожа на англичанку. Меньше всего можно было подумать, что она родилась в деревне и выросла в простой крестьянской семье. Помню, какое недоумение я испытала, узнав об этом уже после войны.
    Перед глазами ее облик − стройная женщина с легкой походкой, в костюме в английском стиле, волосы аккуратно подобраны, а лицо очень умное и серьезное, несколько замкнутое. Она не была открытой и жизнерадостной − во всяком случае, я ее такой не помню. Это был непростой тип женщины.
    Любовь Тимофеевна прекрасно владела словом и говорила очень умно и прямо, без околичностей. При этом нельзя было представить, что она говорит грубо. Даже если того требовала ситуация − а в школе бывало всякое − она не могла сказать грубо. Когда в 1949 году она выступала в Париже, то зал слушал ее затаив дыхание, так она говорила! Ее речь передавали по радио. Она показала ту силу, которой владела русская женщина, воспитавшая двух героев, показала это всему миру.
    Она была лучшей представительницей советских женщин, того их поколения, чьи дети погибли во Второй мировой войне. Наверное, для многих осиротевших тогда матерей она была образцом, они «учились» у нее, как с достоинством нести свое материнское горе.
    И в то же время она была тем, что называют «индивидуум»: очень интеллигентная, волевая и замкнутая, всегда владевшая собой, сильная. Уже седовласая, отупевшая от горя, она оставалась такой же − строгой и собранной, терпеливой. Я знала ее и после войны, и никогда на людях она не позволяла себе ни слез, ни слабости.



  • :: E-mail


    © 1941-1942.
    © Разработка и web-design: студия "WEB-техника". Ссылки.