Ссылки
:: E-mail













Статьи * info
  • Документы | Памятник Матери. Воспоминания о Любови Тимофеевне Космодемьянской.

    Е.Г. Иванова. Вместо предисловия

    Магдалина билась и рыдала,
    Ученик любимый каменел,
    А туда, где молча мать стояла,
    Так никто взглянуть и не посмел.

    Анна Ахматова «Реквием»



    Екатерина Геннадьевна Иванова (р.1971) − автор - составитель книги.

    Когда мне было девять лет, наша семья отдыхала летом в одном подмосковном пансионате. Располагался он на Можайском водохранилище, и все там было замечательное: пляж с лодками и катамаранами, лес, в котором набирали полные кружки малины, ржаные поля с васильками.
    Предлагались отдыхающим и экскурсионные поездки: в Смоленск, на Бородинское поле и в Петрищево. Я никогда раньше не бывала на экскурсии – тем заманчивее казалось сесть в автобус, «как взрослая», и поехать в какое-то неизвестное и интересное место.
    Мы выбрали экскурсию в деревню Петрищево. Мама сказала мне, что там во время Великой Отечественной войны героически погибла Зоя Космодемьянская.
    И вот долгожданный день поездки настал. Экскурсионный автобус выехал на автомагистраль и проехал минут 20, когда на обочине Минского шоссе я увидела возвышавшуюся на постаменте скульптуру девушки, босоногой, в сорочке, со связанными сзади руками. Сердце мое замерло, по спине пробежал холодок. Мы свернули с шоссе и доехали до Петрищева.
    Началась экскурсия. Затаив дыхание, слушала я экскурсовода. Увидела немецкий штаб, где пытали Зою, избу Прасковьи Кулик, место, где соорудили виселицу и повесили героиню. Увидела ее предсмертные фотоснимки. Вот Зоя стоит − неживая от пыток, с обожженным лицом, среди оголтелого стада гитлеровцев. А вот − она на виселице, за несколько секунд до повешенья. Еще минута − и ее не станет. Не станет нигде. Навсегда. Сквозь слезы слушала я строки из поэмы Маргариты Алигер:

    Постарался поудобней сесть
    Офицер, бумаги вынимая.
    Ты стоишь пред ним, какая есть,-
    тоненькая, русская, прямая...
    Вот и все. Вот это мой конец.
    Не конец! Еще придется круто!
    Это все враги, а я - боец.
    Вот и наступила та минута...
    Все, чем ты дышала и росла,
    вплоть до этой кофточки измятой,
    ты с собою вместе принесла -
    пусть глядят фашистские солдаты...

    В тот день в Петрищеве кончилось мое детство. Потрясение, которое я испытала, трудно передать словами. В нем были преклонение перед героиней − и ужас от сознания того, что в мире погибают такие, лучшие люди. «Где же справедливость, есть ли она?» − впервые думала я тогда.
    Я никогда больше не была в Петрищеве. Ни разу! Хотя могла быть много раз. Но настолько глубоко во мне то впечатление, настолько детально помню все, что увидела, − что не еду туда.
    И вот тогда, в музее, мое внимание привлекла одна фотография, очень непохожая на все остальные экспонаты. Она была увеличена в несколько раз и располагалась, насколько я помню, в верхней части экспозиции. На фоне набережной была сфотографирована молодая женщина, очень красивая, в белой панаме, а рядом с ней − маленький, лет 3-х ребенок тоже в панамке. «Кто это?» − тихо спросила я у экскурсовода. «А это Зоина мама, Любовь Тимофеевна Космодемьянская, − ответила та. − И маленькая Зоя».
    Я была потрясена красотой этой женщины. Какое необыкновенно одухотворенное лицо, а правильность черт такая, словно над ними работал резец талантливого скульптора! Я и на картинах никогда не видела подобной красоты − та фотография показалась мне настоящим произведением искусства. Я очень хотела увидеть ее снова. И однажды, листая старый «Огонек», наткнулась на фотоснимок советской делегации, отправлявшейся на Конгресс сторонников мира в 1949 году, и в подписи к нему среди других участников прочитала: « Л.Т. Космодемьянская». Та же высокая и стройная дама, только с горестно сжатыми губами... А потом я увидела другие ее фотографии − усталой, грузной седовласой женщины с грустным и волевым лицом.
    В это время у меня появилась идея: написать Зоиной маме письмо (а может быть, даже позвонить), рассказать ей, какую замечательную дочь она воспитала. Не судите меня строго, дорогой читатель, − мне было тогда всего 10 лет. Вскоре, пытаясь разыскать адрес Любови Тимофеевны Космодемьянской, я узнала, что она умерла несколько лет назад...
    Прошло много лет, я стала взрослым человеком. И вот тогда, перечтя «Повесть о Зое и Шуре», я поняла, какой подвиг совершила мать. Потому что есть мужество умирать − и есть мужество жить. Умирать − когда хочется жить, и жить − когда жить не хочется, когда, казалось бы, сам смысл жизни утрачен. Никто никогда не узнает, сколько слез пролила Любовь Тимофеевна, сколько бессонных ночей провела она, как, быть может, кляла себя, что отпустила дочь в военный ад.
    Троюродная сестра Зои и Александра Космодемьянских Анна Васильевна Лукьянова писала мне: «Любовь Тимофеевна − это женщина-легенда. Таких редко природа-мать рождает... На ее долю выпали нечеловеческие страдания: не только похоронить юных, прекрасных детей, но и донести до сердец миллионов людей смысл их подвига. Много лет она была трибуном героизма своих детей. Какое сердце выдержит это? Где она брала силы жить и прославлять своих детей? Я на этот вопрос ответить не могу...»
    Какой же была она, та красивая, изящная дама − и усталая пожилая женщина с грузной походкой и горестным лицом?
    Пришло время, и я стала собирать воспоминания людей, знавших Любовь Тимофеевну в различные периоды ее жизни.
    Есть несколько книг о народной героине Зое Космодемьянской и несколько памятников ей. Есть книга и публикации о герое-танкисте Александре Космодемьянском и его бюсты: в Москве, в Калининградской области. На месте дома, где жили Космодемьянские перед войной, установлена стела с рельефным изображением сестры и брата. У Любови Тимофеевны нет даже фотографии на надгробной плите на Новодевичьем кладбище!
    Пусть же эта книга станет нашим общим, нерукотворным Памятником великой Матери − Любови Тимофеевне Космодемьянской.




  • :: E-mail


    © 1941-1942.
    © Разработка и web-design: студия "WEB-техника". Ссылки.