Ссылки
:: E-mail













Статьи * info
  • Бойцы и командиры воинской части №9903 | Сукачёва Клавдия

    Воспоминания Клавдии Васильевны Сукачёвой

    Москва, июнь 2008 год.

     

    Прошло 63 года со дня Великой Победы Советского народа над фашистской Германией.

    Теперь мы, участники боевого и трудового фронтов, ковавших эту Великую Победу, стали людьми далеко преклонного возраста, обременёнными разными болезнями, но остались с молодой душой, рвущейся и сейчас  быть на переднем крае, отстаивать справедливость, идеологию советского народа, воспитывать у молодого поколения чувство патриотизма, любовь к Родине, уважение к её истории и её героям.

    Моё поколение росло, овеянное романтикой революции и гражданской войны. Нашей любимой песней была «Каховка», любимым фильмом «Чапаев», любимой книгой «Как закалялась сталь».

    Детство и юность моего поколения прошли в период подъёма, созидания великих строек, расцвета науки и культуры в СССР.

    В мои годы, когда я уже «прошла перевал и спускаюсь с горы», а ум ещё светлый и память хорошие, я посчитала своим долгом рассказать о величии Советского Союза «40-х роковых» годах, кратко описав мой жизненный путь и окружающий меня мир.

    Жизнь прожита большая, и, если писать всё подробно, то получилась бы целая книга. Но на это нужно много времени и сил, а у меня осталось очень мало времени и мало сил. Поэтому буду писать коротко.

    Потомкам.

     

    В этом мире мы жили влюбленно,

    В окруженье друзей и врагов.

    Раскрывая глаза удивлённо,

    На цветные разводы лугов.

    В этом мире мы жили пристрастно,

    Не сдавая позиций врагам.

    В том мире мы жили прекрасно, как мечталось, как думалось нам

    А хотели б сменить мы эпоху?

    Жить позднее на век иль на час?

    Нет, нам в этой эпохе не плохо,

    Вы живите в своей лучше нас!

    /Михаил Львов./

     

    Краткое описание жизненного пути Клавдии Васильевны Сукачёвой.

    Родилась я в Москве, 2-го января 1922 года, в семье рабочего железнодорожника. Отец работал на Казанской железной дороге смазчиком вагонов.

    В 1925 году, во время очередного рейса, он умер в паровозе от кровоизлияния в мозг.

    Мама, после его смерти, работала на той же железной дороге уборщицей.

    В семье было пять человек детей. Старшему брату было 23 года, мне, самой маленькой, 3 года. Семья была дружная, все заботились друг о друге, и каждый старался помогать маме.

    Старший брат Михаил был уже коммунистом. Старшая сестра Нина – комсомолкой, а в 1928 году она стала членом партии. Вторая сестра – Зина, была пионеркой, а в 1927 году – членом ВЛКСМ. Второй брат Саша был пионером, в 1925 году ему было 10 лет.

    Большую помощь семье оказывало государство. На троих младших выплачивали пенсию за отца. Я бесплатно посещала детский сад, а когда стала учиться в школе, мне давали бесплатные путёвки в пионерский лагерь. В 1929 году я поступила в школу, и в этом же году меня приняли в пионеры. Шефом нашей школы было управление Казанской железной дороги. До сих пор я тепло вспоминаю пионерские сборы, слёты, участие в различных кружках. В каждом районе была детская студия театрального искусства. Занятия в любом кружке были бесплатные. Особенную радость доставляла мне жизнь в пионерских лагерях. Ночные пионерские костры с печеной картошкой и песнями у костра. Звонкие, чистые детские голоса самозабвенно пели одну песню за другой. Я до сих пор помню отдельные куплеты этих песен.

    Взвейтесь кострами синие ночи,

    Мы, пионеры - дети рабочих.

    Близится эра светлых годов,

    Клич пионера: «Всегда будь готов!»

     

    Мы шли под грохот канонады,

    Мы смерти смотрели в лицо,

    Вперёд продвигались отряды

    Спартаковцев, смелых бойцов.

    Средь нас был юный барабанщик,

    В атаку он шёл впереди

    С весёлым другом барабаном,

    С огнём большевистским в груди.

     

    Здравствуй, милая картошка,

    Низко бьём тебе челом,

    Наша дальняя дорожка

    Нам с тобою – нипочём.

    Дым костра, угля сияние

    Пионеров идеал.

    Тот не знает наслаждения,

    Кто картошку не едал.

     

    Да, кто не сидел у пионерских костров, не пробовал печеной картошки, тот не поймёт, какое это блаженство!

    Как-то на одном из сборов председателей советов отрядов старшая пионервожатая сказала нам, что станция Москва-товарная Казанской железной дороги терпит большие убытки из-за хищения продовольственных и других товаров. «Ребята,- обратилась она к нам, - давайте подумаем, как мы можем помочь нашим шефам?» И мы нашли решение: был создан отряд «Лёгкой кавалерии», члены которого, в свободное от учёбы время, дежурили на платформах и складах станции Москва-товарная. В результате убытки из-за хищения товаров и продуктов резко сократилось.

    Вожатыми пионерских отрядов были комсомольцы - рабочие и служащие Казанской железной дороги, парни и девушки энергичные, жизнерадостные, смелые, находчивые, горячо любившие нашу Советскую Родину. Постоянное общение с ними привило и нам высокие чувства патриотизма, любви к Родине, желание быть всегда на переднем крае.

    Из всех ярких, кипучих пионерских лет, богатых различными событиями, в мою память особенно врезались события 1935 года.

    В 1935 году было закончено строительство первой линии Метрополитена: «Сокольники – Парк культуры и отдыха имени Горького» В Малом театре проводилось торжественное собрание первостроителей метро. Нашей школе (№ 31 на Нижней Красносельской улице) поручили приветствовать участников собрания. Я была ведущей приветствия (у меня была хорошая дикция и звонкий, чистый голос). Каждый пионерский отряд занимал отведённое ему место, начиная с партера и кончая верхним ярусом. Сейчас я уже не помню всего текста приветствия, а последние слова приветствия – помню: «Вам большевикам грандиозной стройки, для которых трудностей и преграды нет, Вам, большевикам, проверенным и стойким, - и хором более сотни голосов, - «Наш пионерский пламенный привет!» После этих слов пионеры, стоящие в партере, запустили разноцветные воздушные шары, а со всех ярусов в партер полетели, сделанные ребятами модели самолётов, парашюты и другие поделки. Зрелище было необыкновенное. Зал замер от восторга, а через несколько секунд раздался гром аплодисментов. Это событие долго ещё обсуждалось в нашей школе.

    Управление Казанской железной дороги в «КОРе» (Клуб Октябрьской Революции, потом он стал называться: «Дом Культуры железнодорожников») проводило слёт ударников первой пятилетки. Пионеры нашей школы приветствовали участников слёта. Я была ведущей. В зале сидела моя мама, она была ударницей первой пятилетки. В фойе висел её портрет. Когда мы поднялись на сцену, руководитель слёта объявил: «Нас пришли приветствовать пионеры нашей подшефной школы, ведущая приветствия Клава Сукачёва». Сидящие рядом с мамой её товарищи по работе, спросили её: «Это твоя дочь, Петровна?» «Моя», - с гордостью отвечала мама. А я, когда мы проходили мимо портретов ударников пятилетки, с гордостью говорила ребятам: «А это моя мама».

    В 1935 году на первомайской демонстрации во главе районной колонны шли представители всех школ данного района. Примерно, уже в марте, представители школ Сокольнического района периодически собирались в клубе имени Русакова на репетиции. Мы разучивали песню, которую будем петь, проходя через Красную площадь. Все относились к репетициям очень ответственно, ибо петь хором очень сложно. А нам хотелось спеть так хорошо, чтобы все были довольны.

    В 1935 году страна хоронила Сергея Мироновича Кирова, зверски убитого врагами в Ленинграде. Гроб с телом Сергея Мироновича Кирова был перевезён в Москву и установлен в Колонном зале Дома профсоюзов. Сотни тысяч москвичей проходили в скорбном молчании мимо гробы товарища Кирова. Я в то время была пионеркой. Помню, как пионерский актив всех школ нашего района собрался в Сокольниках для изготовления гирлянд. И, когда представители нашего района направились к Дому профсоюзов, мы шли во главе колонны, неся на своих плечах огромные гирлянды из ёлок и живых цветов. Руки наши были в смоле, исколотыми ёлками, но мы не чувствовали боли – боль была в наших детских сердцах.

    За активную работу в пионерской организации ЦК ВЛКСМ в 1935 году наградил меня путёвкой в пионерский лагерь «Артек». Сорок дней, проведённые мной в «Артеке», остались в памяти на всю жизнь. Там я познакомилась и подружилась со многими интересными девочками и мальчиками, в том числе с братом Павлика Морозова – Алёшей Морозовым. Он мой ровесник, мы с ним были в одном пионерском отряде. Много говорил о Павлике, об их семье. Его мама и младший брат в это же время отдыхали в санатории в Гурзуфе.

    Павлик был идейным, чистым, смелым, пламенным патриотом нашей Родины. И то, что в настоящее время имя Павлика Морозова отдельные «историки» - перевёртыши поливают Павлика грязью, не снимет его с пьедестала. Павлик Морозов – Герой!

    В «Артеке» я принимала самое активное участие в работе пионерского отряда,  Совета лагеря, во всех мероприятиях, проводившихся в лагере. Совет лагеря «Артек» наградил меня почётной грамотой.

    Грамота.

    «Лучшему пионеру − артековцу Сукачёвой, хорошему дисциплинированному организатору отдыха, лучшему борцу за знание. От Всесоюзной здравницы Ю. п. Ленинцев «Артека» им. З.П. Соловьёва.                      Совет лагеря»

     

    Как только мне исполнилось 15 лет, сразу вступила в комсомол. Получив комсомольский билет, я почувствовала себя значительно повзрослевшей. Меня приняли в Ленинский коммунистический союз молодёжи! Это накладывало на меня дополнительные обязанности, делало мою жизнь более ответственной и значимой. В нашей семье существовала традиция – считать такие события семейным праздником, так что моё вступление в комсомол дома было торжественно отмечено.

    После окончания восьми классов, я поступила в школу «Банкуч», по окончании школы, в январе 1940 года, была направлена на работу в железнодорожное отделение Госбанка города Москвы. Вскоре меня избрали секретарём комитета комсомола отделения Госбанка, а на районной комсомольской конференции – членом ревизионной комиссии железнодорожного РК ВЛКСМ. В этом же – 1940 году на городской профсоюзной конференции избрали в Состав Пленума профсоюза финансово-банковских работников, а на общем собрании сотрудников отделения Госбанка – народным заседателем народного суда Железнодорожного района.

    !940-й год был довольно тревожным годом – «в воздухе пахло грозой». Комсомольцы, привлекая не союзную молодёжь, готовились к защите нашей Родины, была широко развёрнута спортивная и военная подготовка. Очень активно работала в этом направлении и наша комсомольская организация. Все мы были значкистами: «Воронежский стрелок», «ГТО» («Готов к труду и обороне»), ГСО («Готов к санитарной обороне»). Все девушки железнодорожного отделения Госбанка поступили на курсы санитарных дружинниц. Чтобы быть физически здоровыми, мы занимались гимнастикой, бегали на коньках и лыжах в Сокольниках.

    Пришёл 1941 год. Лето 1941 года было яркое, солнечное. Наступила пора отпусков. Многие уже купались в ласковом, тёплом Чёрном море или широкой, раздольной Волге, шагали по туристским тропам. Детей отправили в пионерские лагеря и на летние дачи детских садов. Москва, как и вся страна, жила деловой, радостной, счастливой жизнью.

    В то время все улицы Москвы были радиофицированы. Мы привыкли к спокойному, красивому голосу Левитана. Утром 22-го июня 1941 года его голос был необычным, тревожным. «Граждане! В 12 часов будет передано важное правительственное сообщение». Через несколько минут по радио зазвучал голос товарища Молотова, и всем стало известно, что фашистская Германия без объявления войны напала на Советский Союз, что уже несколько часов наши пограничные войска ведут ожесточённые бои с фашистскими полчищами, отстаивая каждую пядь земли, что на Советские города сброшены сотни бомб.

    Война! Я сразу же побежала в райком комсомола. Там уже было несколько десятков комсомольцев, находящихся в это время в Москве, а те, кто был в отпуске, прервали свой отдых и поторопились домой. Я, конечно, сразу написала заявление о посылке меня на фронт, но райком отказал мне, сказав, что районной военно-санитарной дружине работы и в Москве будет достаточно. Я написала заявления в Городской и Центральный комитеты ВЛКСМ, но ответ был один – когда нужно будет, вызовем. Когда нужно? Надо скорее! Немедленно! Сводки Совинформбро были не радостными – наши войска оставляли город за городом. Не посылают на фронт – надо работать в Москве, не покладая рук.

    Москва было объявлена на военном положении. Строжайшая светомаскировка. Метро прекращало работу в 22 часа, после чего туда шли на ночь старики и женщины с детьми, неся с собой подушки и одеяла. Приезжала детская кухня и каждому ребёнку давали по бутылочке молока. А санитарные дружинницы всю ночь ходили по школам, оберегая их покой.

    Окна домов были оклеены полосками ткани или бумаги, стены домов завалены мешками с песком. На улицах строились баррикады. Город был в боевой готовности, Москва готовилась к уличным боям.

    В первые же дни войны появилась песня:

     

    «Священная война»

    «Вставай страна огромная,

    Вставай на смертный бой

    С фашистской силой тёмною

    С проклятою ордой.

    Припев:

    Пусть ярость благородная

    Вскипает, как волна –

    Идёт война народная,

    Священная война!

    Дадим отпор душителям

    Всех пламенных идей,

    Насильникам, грабителям,

    Мучителям людей.

    Припев:

    Не смеют крылья чёрные

    Над Родиной летать,

    Поля её просторные

    Не смеет враг топтать!

    Припев:

    Гнилой фашистской нечисти

    Загоним пулю в лоб,

    Отродью человечества

    Сколотим крепкий гроб.

    Припев».

    Слова этой песни написал Лебедев-Кумач, музыку – Александров. Песня была потрясающей силы. Она не оставила спокойным ни одно человеческое сердце.

    А 3-го июля 1941 года по радио выступил И.В. Сталин с обращением к советскому народу. Он говорил: «Граждане! Товарищи! Братья и сёстры! К Вам обращаюсь я, друзья мои…»

    Он говорил о коварстве и вероломстве врага. «Чтобы одержать победу над фашистскими полчищами, - говорил И.В. Сталин, - война должна стать всенародной. Пусть горит земля под ногами фашистов. Кто с мечом вошёл на нашу землю – тот от меча и погибнет!»

    Все мои мысли были на фронте, где наши бойцы и командиры истекали кровью в неравной схватке с фашистскими войсками, упорно рвущимися к Москве. 

    Чтоб доставить какую-то радость нашим бойцам и командирам, согреть их души теплом и участием, комсомольские организации стали отправлять посылки на фронт. Помню, с какой любовью и трогательной заботой девушки Железнодорожного Отделения Госбанка готовили свои первые посылки на фронт. Мы купили небольшие, аккуратные, хорошо обработанные фанерные ящики. В каждый ящик положили: бритвенный прибор, мыльницу с туалетным мылом, кусок хозяйственного мыла, две пары портянок, две пары носков, два носовых платка (которые были красиво вышиты нашими девушками), пять пачек папирос, пачку печенья, плитку шоколада и душевное, тёплое письмо. Каждый ящик предназначался одному человеку. На ящиках мы написали: «Западный фронт. Бойцу или командиру на самой передовой линии».

    Стали уходить на фронт полки ополченцев. Днём и ночью эвакуировали на Урал, в Сибирь и другие, отдалённые от фронта районы детей, учебные заведения, театры. В городе оставалось людей всё меньше и меньше.

    Очень долго уговаривали товарища Сталина уехать из Москвы, но он ни на один день не покинул Москву. Более того, по его инициативе, 6-го ноября 1941 года, в метро, на станции «Маяковская» было проведено торжественное собрание, посвящённое 24-й годовщине Великой Октябрьской революции, а 7-го ноября – парад войск Красной Армии на Красной площади. Прямо с парада войска уходили на фронт. Это имело огромное моральное значение – Сталин в Москве, он твёрдо верит в нашу Победу.

    Как секретарь Комитета ВЛКСМ, я организовывала комсомольцев и несоюзную молодёжь (а зачастую и всех сотрудников) на разгрузку железнодорожных вагонов. Приходилось разгружать: шлак, каменный уголь, кирпичи.

    В это же время я была заместителем начальника поста самозащиты Железнодорожного отделения Госбанка. (Начальником был управляющий отделением – Никифоров). Пост самозащиты должен был обеспечить светомаскировку, укрепление здания Госбанка, наличие в боеготовности огнетушителей, лопат, песка, обеспечить всех сотрудников противогазами, организовать, при необходимости, эвакуацию сотрудников из помещения в безопасное место и оказать помощь в охране государственных ценностей. Во всём был установлен чёткий порядок и строгий график дежурств.

    Сутки были расписаны по минутам – везде надо было успеть. В редкие часы я забегала домой, но и дома спала не раздеваясь. Как только раздавался сигнал воздушной тревоги (радиоприёмник никогда не выключался), я бежала на пункт сбора дружины. У меня было два пропуска – один на право хождения по городу во время воздушной тревоги, другой – на право хождения в комендантский час.

    Время было суровое. Враг всё ближе подходил к Москве. Когда фашистские войска были на подступах к нашей столице – 10-го октября 1941 года, меня вызвали в ЦК ВЛКСМ. Когда я вошла в кабинет, где работала комиссия по отбору на фронт комсомольцев-добровольцев, то Николай Михайлов – первый секретарь ЦК ВЛКСМ, обращаясь ко мне, сказал: «Ну вот, пришло и твоё время идти на фронт». Мне предложили лётную часть или часть особого назначения, которая действует в тылу врага. Я выбрала вторую – часть особого назначения. Видимо потому, что я всё ещё находилась под впечатлением первого антифашистского митинга молодёжи города Москвы, который состоялся в Колонном зале Дома Союзов в сентябре (или конца августа) 1941 года. На этом митинге выступали: Рубен Ибаррури, Талалихин и другие комсомольцы-фронтовики. А потом Александр Шелепин, ведущий митинг, объявил: «Слово предоставляется товарищу Владимиру, фамилию его я объявлять не буду, он только что возвратился из тыла врага, где он выполнял специальное задание». Владимир говорил о разрушенных фашистами городах и сёлах, об их издевательствах над мирным населением, а так же о том, как он и его боевые друзья мстят за это фашистским извергам. Поэтому, когда мне предложили лётную часть или часть особого назначения, я выбрала вторую. Тогда в разговор вступил майор в форме пограничника. Это был командир части Артур Карлович Спрогис. Он стал говорить, как  трудно и опасно действовать в тылу врага. Кругом враги. Можешь попасть в руки фашистов, допросы, пытки, выдержишь? «Выдержу!» – твёрдо отвечаю я. «А как ты подготовлена к войне?» - был его следующий вопрос. «Я - «Ворошиловский стрелок», командир военно-санитарной дружины, инструктор ПВХО», - говорю я. «Беру!» - сказал А.К. Спрогис председателю комиссии товарищу Михайлову. Из нашего – Железнодорожного района, на комиссию в ЦК ВЛКСМ прибыли ещё три девушки: Соня Макарова, Валя Плахина, Тося Штырёва. Меня вызвали первой. Когда я вышла из кабинета, в котором работала комиссия, то сказала девочкам, в какую часть меня направили. Они последовали моему примеру. Мы были счастливы, в нас поверили! Дома я рассказала обо всём сестре. Маму не хотела тревожить раньше времени, и только, когда мне надо было идти на место сбора, сказала ей, что ухожу на фронт. «Ну, что же, доченька, иди, раз так решила», - сказала она мне. А когда я в окошко помахала ей рукой, она потеряла сознание. Мама, мамочка, я знала, как тебе больно, – уходила на фронт твоя младшенькая, но поступить иначе я не могла!

    15 октября 1941 года сорок московских комсомольцев прибыли к кинотеатру «Колизей» (теперь в этом здании Театр «Современник»), где нас ожидали командир части Артур Карлович Спрогис и комиссар – Никита Дорофеевич Дронов. На грузовых машинах нас привезли в подмосковный посёлок «Жаворонки» и разместили в дачных зелёных домиках детского сада. В комнатах стояли детские кроватки и  были разбросаны игрушки. Было много шуток и смеха, когда мы ложились на детские кроватки. Правда, в первую ночь все долго не спали. Мы знакомились, делились своими мыслями и чувствами, пели. Пели «Вставай страна огромная…», «Дан приказ ему на Запад…», «Катюша». И вдруг кто-то запел: «Позабыт, позаброшен…», несколько человек подхватило песню. И в это время вошёл в комнату комиссар Дронов. «Тоскливое у вас настроение, девчата, - сказал он, - может, кто-нибудь уже домой захотел?» «Да что Вы, товарищ комиссар»,- воскликнули мы хором. И тут же несколько человек пустились в пляс  под весёлую песню «Калинка». Девчонки все были весёлые, задорные, симпатичные. Но среди всех нельзя было не обратить внимание на Веру Волошину. Она была высокая, стройная,с красивыми, цвета спелой ржи, волосами. Одета она была в синюю шерстяную, в широкую складку юбку, ярко красную лыжную куртку. Порывистая, деятельная, энергичная. Мы избрали её старостой комнаты.

    На следующий день – 16-го октября 1941 года, с самого утра началась учёба. Учились всего три дня, на четвёртый день стали комплектовать разведывательно-диверсионные группы и готовить их к переброске в тыл врага.

    20-го октября 1941 года ушла и я в тыл врага выполнять первое задание.

    В нашей группе было девять человек – пять парней и четыре девушки. В состав группы входили:

    Иван Ананьев – командир,

    Павел Проворов – заместитель командира,

    Илья Марусин,

    Виктор Букин,

    Иван Емельянов,

    Соня Макарова,

    Валя Плахина,

    Клава Сукачёва,

    Тося Штырёва.

    Линию фронта мы переходили вместе с группой Бориса Крайнова. В его группе восемь человек:

    Борис Крайнов – командир,

    Иван Смирнов,

    Николай Масин,

    Валентин Баскаков,

    Аля (Александра) Воронина,

    Наташа Самойлович,

    Маша Кузьмина,

    Лида Булгина.





  • :: E-mail


    © 1941-1942.
    © Разработка и web-design: студия "WEB-техника". Ссылки.