Ссылки
:: E-mail













Статьи * info
  • Вера Волошина | Художественные произведения

    Г.Фролов. "Жить для людей", часть 2. (отрывок из книги "Часть №9903")

    Дом на Индустриальной

    Сейчас там, где до войны жили Волошины, раскинулись корпуса завода «Карболит». А раньше на этом месте были небольшие улочки, утопавшие летом в пышной зелени, и среди них бежавшая к Томи Индустриальная. Здесь и про­шли детство и юность Веры.

    Возвращаясь из школы, она обычно стучала в окно. Если получала оценку «отлично», то пять раз, а если «хорошо», то четыре. Бывали и короткие сигна­лы, и вслед за ними на пороге появлялась Вера, грустная и молчаливая, казалось, равнодушная ко тему. Но это длилось недолго. Вскоре она, прижавшись к матери и виновато заглядывая ей в глаза, рассказывала всё, что случилось на уроке,

    - Я, мама, сегодня не пойду на каток, - говорила Вера, упрямо тряхнув белокурой головкой. - Завтра обязательно исправлю. Вот увидишь!

    И весь вечер сидела над книжками и тетрадями, шептала что-то, смешно хмуря лоб.

    Первым не выдерживал отец, мастеривший что-то в своем углу.

    - Может, тебе помочь, Вера? - спрашивал он.

    - Нет, дядя Володя, я сама!

    Дядя Володя... Так она звала своего приемного отца. Родного не помнила, он погиб в Гражданскую войну, вскоре после того, как она родилась. С приемным отцом с детства у нее установились своеобразные отношения. Он - и отец, и «дядя Володя», с которым можно запросто отправиться на рыбалку, искупаться в Томи и рассказать о своих детских проказах, о том, о чем не решалась рассказать матери. Как старшему, хорошему другу, которого любишь и которому очень-очень веришь. Ведь он в Гражданскую был красным командиром, командовал ротой. И Вера очень гордилась своим отцом, дядей Володей, который знал много-много, мог не задумываясь ответить на все ее «почему». Еще бы! Ведь он работал механиком на коксохимическом заводе.

    Вера хорошо каталась на коньках, лыжах. Любила спускаться с ледяных гор на куске фанеры или же просто на сумке с книгами. А как-то поспорила с маль­чишками, сказав, что съедет на лыжах с крыши сарая, стоявшего на краю глубо­кого оврага, занесенного снегом. Те, конечно, не поверили. Тогда она, подхватив под мышку лыжи, полезла по лестнице на крышу. Забралась на самую верхушку, стала на лыжи и, оттолкнувшись, стремительно понеслась вниз и тут же с голо­вой скрылась в сугробе. Когда Веру вытащили из оврага, она, отряхнув снег с шубки и закинув косы за плечи, сказала окружившим ее мальчишкам:

    - Захотела - и прыгнула! А вот вы попробуйте!

    Охотников не нашлось...

    Крепко досталось ей в тот вечер от Клавдии Лукьяновны. Но всё же Вере показалось, что в глазах матери было что-то похожее на гордость за свою смелую дочку.

    Возле дома, где жили Волошины, был небольшой огород, и Вера с детства приучилась во всем помогать матери: сажала грядки, поливала, полола их, убирала урожай. У нее была даже отдельная грядка для различных опытов с растениями.

    В доме постоянно жили несколько щенят, котят, черепаха и даже дрозд. Без­домных котят и щенят Вера подбирала на улице, раненого дрозда отняла у маль­чишек, а черепаху девочке подарили матросы с парохода. Мать не мешала ее увлечениям, требовала только, чтобы в доме был порядок. Понимала, что в детях нужно воспитывать любовь ко всему живому. Плохой тот человек, кто не бережет деревья, животных. Сердце у такого холодное.

    Со временем Вера всё больше и больше помогала матери в ее домашних хлопотах. Пока мать на работе, Вера успевала убрать в комнате и переделать множество больших и малых дел. Но особенно она любила чистить картошку. Руки работают сами, а голова свободна – можно без конца думать о своих делах, мечтать или напевать любимые песни. Мать, вернувшись с работы и увидав чуть не ведро только что очищенной картошки, улыбалась:

    - Опять, дочка, замечталась? Но не корила ее за это - в ту пору картошка была, пожалуй, главной пищей семьи…

    По вечерам, особенно зимой, у Волошиных обычно собирались гости – школьные друзья Веры, соседи. Приходили на огонёк послушать сказки, которые очень интересно рассказывала бабушка Оля – мать Клавдии Лукьяновны. И не беда, что иногда одна сказка затягивалась на несколько вечеров - слушателям это нравилось. И взрослые, и дети относились к ним серьёзно, горячо переживали приключения сказочных героев.

    Жизнь наша так устроена, что мы все время в делах своих и помыслах идем к людям. Со своей болью и радостью, со своими надеждами и планами. Всё, что делается нами, – для людей, да и мы сами лишь малая частица огромного человеческого моря, и лишь до тех пор мы люди, пока живем для них...

    У каждого из нас бывает своя дорога в жизнь. Иногда очень лёгкая, с детства озарённая лучистым светом улыбок. Ты еще не успел по-настоящему вступить на эту землю, а у тебя уже десятки друзей, которым ты всегда почему-то очень ну­жен. Ты неизменный участник всех детских проказ, без тебя не состоится ни один футбольный матч дворовой команды...

    Плохо, когда ты застенчив, неловок, не можешь постоять за себя. Над тобой сразу же начнут подшучивать безжалостные мальчишки, и среди них всегда най­дутся мастера стукнуть по самому больному месту. Просто так, не думая, что это больно.

    Пройдут годы, и ты, конечно, окрепнешь и сможешь постоять за себя, най­дешь себе друзей и товарищей. Но на это уходит обычно много времени...

    Вера росла тихой, застенчивой девочкой. Она могла целыми часами играть одна, забравшись под стол или куда-либо в дальний угол. Вроде бы и хорошо – не озорная, послушная у Клавдии Лукьяновны дочь, но в сердце матери тревога. Нельзя же, чтобы ребенок привыкал к одиночеству, рос без людей. Надо было побороть её застенчивость, помочь ей подружиться со своими сверстниками. И Клавдия Лукьяновна решила отдать Веру в детский сад, или, как тогда называ­ли, на детскую площадку.

    Детский сад внешне мало что изменил в жизни ребёнка. Всё так же Веруська играла одна в стороне от шумных детских забав, вроде бы безучастная ко всему. Но это только казалось. Из своего уголка девочка пытливо присматривалась к своим сверстникам, издали наблюдала за их играми. Вскоре в детском шуме можно было услышать и её звонкий, радостный смех. А вечером, вернувшись до­мой, Вера с восторгом рассказывала о том, как сегодня интересно было у них на детской площадке...

    Шли годы. Теперь уже Вера уверенней чувствовала себя среди сверстников, могла, если надо, постоять за себя. Видно, понимала, как это важно, помнила, как к ней когда-то подошел хороший человек, поддержал и помог стать своей среди шумной детворы. Может, это был воспитатель, няня или такая же девчушка, как и она теперь. Кто знает!

    А потом и школа. В классе тридцать девять мальчиков и девочек. Первые уроки, первые буквы на грифельной доске, первые слова, прочитанные дома бабушке, отцу, матери..,

    Минули годы, и наступила пора, когда Вера стала все реже и реже бывать с родителями. И хотя она, как и прежде, с большим доверием относилась к маме, рассказывала ей о себе, спрашивала, советовалась, Клавдия Лукьяновна, эта муд­рая, всё понимающая мать, знала, что в жизни ее Веруськи начинается что-то новое. К ней стали чаще заходить подруги, между девочками шел какой-то свой разговор, так не похожий на всё, о чём они говорили раньше. А однажды, возвращаясь вечером с работы, Клавдия Лукьяновна увидела у своего дома Юрия Двужильного, одноклассника Веры, который очень смутился.

    И мать поняла, что к её дочери незаметно пришла юность. И поэтому с вол­нением и затаённой материнской тревогой следила она за первыми шагами доче­ри в этом новом для неё мире, где были свои радости и огорчения, свои неписа­ные законы дружбы, чести и товарищества. Какой будет ее Веруська, сможет ли сама разобраться во всем многообразии мыслей и чувств, сумеет ли она быть по-настоящему счастливой? А матери так хотелось этого...

    В Москву

    На небольшом разъезде, где обычно скорый поезд не делает остановки, было пустынно. Только у будки стрелочника стояла молоденькая девушка в поношен­ной и явно с чужого плеча телогрейке. В руке, поднятой высоко над головой, она держала свернутый в трубочку желтый флажок. Когда поезд, громыхая на стрел­ках, пронесся мимо будки, Вере показалось, что она увидела в глазах юной стре­лочницы восхищение и то хорошее чувство, которое так не хочется называть холодным, несправедливым словом «зависть». Конечно, ей так же, как Вере, хотелось бы поехать далеко-далеко, вот так же стоять у распахнутой двери тамбура вагона и глазами, полными восторга, смотреть на всё, что проносится мимо тебя и остается где-то далеко позади. А ты летишь, словно в сказке, догоняя солнце, над тобою синее небо и белые-белые облака, которые паровозу зачем-то обяза­тельно хочется заслонить от глаз клубами дыма...

    Теплый ветер врывается в дверь, порывисто треплет белокурые волосы Ве­ры. Она особенно хороша в этой белой кофточке, оттеняющей загоревшие шею и руки. В голубых глазах светится откровенное, безудержное счастье юности, ко­торое у пожилых людей обычно вызывает теплую, немного грустную улыбку.

    Да, Вера по-настоящему счастлива. Совсем недавно она закончила десятый класс и теперь едет учиться в Москву. На последней спартакиаде она завоевала звание чемпионки города по прыжкам в высоту. И вот сейчас в ее чемодане вместе с аттестатом об окончании десятилетки лежит направление в Московский ин­ститут физической культуры и спорта.

     

    На душе как то особенно легко и радостно. Хочется смеяться, петь. А мимо проносятся леса, степные просторы, села и города. Задорно постукивают колеса на стыках рельсов, и сердце девушки наполняет радостное ощущение стремительного полета в неведомое.

    ...Ранним утром поезд подходил к Москве.

    Проснувшись, Вера быстро собрала свои вещи, переоделась и прильнула к окну в радостном ожидании встречи с городом. Ей обязательно хотелось увидеть, как поезд пересечет ту незримую черту, за которой кончаются пригороды и начинается Москва.

    «Москва! Как много в этом звуке...» - про себя повторяла Вера слова поэта. Сколько больших, светлых надежд связано теперь у нее с этим городом!

    На перроне, несмотря на ранний час, было много встречающих. Они бежали вдоль вагонов, заглядывали в окна, махали руками. И хотя Веру никто не встречал, ей было радостно оттого, что кругом так много цветов и улыбаю­щихся лиц.

    Тепло попрощавшись с попутчиками и легко подхватив свой небольшой чемодан, Вера направилась к выходу в город.

    Вот и просторная Комсомольская площадь. Торопятся люди, обгоняя друг друга. А сколько вокруг машин! Недавно Вера прочла в газете, что в Москве все легковые автомобили старых иностранных марок заменены первым советским легковым автомобилем «М-1», и она с интересом осмотрела одну «эмку». Машина ей очень понравилась.

    Стараясь скрыть охватившее ее волнение, Вера вошла в вестибюль станции метро «Комсомольская». А потом выходила на каждой станции и подолгу бродила среди мраморных колонн, любуясь красотой подземных дворцов.

    Наконец станция «Охотный Ряд». Вера вышла на залитую солнцем улицу. Слева, за зданием Исторического музея, виднелась Красная площадь. Сколько раз, слушая бой Кремлевских курантов, она мечтала побывать на Красной площа­ди, у Мавзолея Ленина! И вот ее мечта сбылась!

    ...Только к десяти часам утра она приехала в институт, на улицу Казакова. Помещался он в красивом старинном здании, которое еще в 1793 году выстроил знаменитый архитектор Казаков. На фронтоне главного корпуса надпись круп­ными буквами: «Добро пожаловать, будущие студенты!»

    В просторной комнате, где заседала комиссия, абитуриенты с тревогой по­глядывали на молоденькую девушку, сидевшую за столом. Перед ней была установлена табличка: «Секретарь приемной комиссии».

    Девушке, очевидно, очень нравились ее исключительное положение и почтительность, с какой обращались к ней абитуриенты, словно в ее маленьких руках находилась судьба каждого из них. Для большей строгости она все время хмури­ла брови, коротко задавала вопросы, что-то записывая в толстую разграфленную тетрадь, почти не удостаивая взглядом подходивших к ней юношей и девушек.

    И вот в руках у Веры две бумажки - белая и синяя. Белая – экзаменацион­ный листок. Синяя оказалась ордером в общежитие.

    - У вас тоже девятая комната? - послышалось рядом.

    Вера оглянулась, К ней обращалась высокая девушка в спортивном костюме.

    - Да, девятая.

    - Здорово! Значит, жить будем вместе. Давайте знакомиться. Меня зовут

    Шура. Шура Горемычкина.

    - Горемычкина? - улыбаясь, переспросила Вера, взглянув на пышущее здоровьем веселое лицо девушки. - Вам эта фамилия очень подходит.

    Девушки рассмеялись.

    - У нас, - пояснила Шура, - более половины села – Горемычкины. Говорят, от старого времени осталось это. Словом, наследие темного прошлого.

    - Тогда надо менять фамилию.

    - Выйти замуж? Ни за что!

    Через несколько минут девушки знали друг о друге почти все. Обе увлекались спортом, любили стихи Маяковского, а в Москву приехали впервые, и поэтому им надо держаться друг друга. Решили сегодня же побывать в Третьяковке.

    - Завтра пойдем во МХАТ на «Анну Каренину», - предложила Шура. - Иг­рают Тарасова и Хмелев. Хорошо?

    - Хорошо, согласна. Да, постой, - вдруг вспомнила Вера. - Ведь нам послезавтра первый экзамен сдавать!

    - Верно. А я-то совсем забыла. Давай, Вера, будем готовиться вместе. Хо­рошо?

    - Давай. С завтрашнего дня начнем новую жизнь. Подъем - в шесть утра. Физзарядка. Заниматься в день по десять часов с перерывами на завтрак и обед.

    - Ой, Вера, зачем так строго? Ведь мы же не в армии.

    - Ну и что же, что не в армии? Можем же мы ввести для себя военное поло­жение? Или ты хочешь вернуться домой?

    - Что ты, Вера! Ни за что!

    - Тогда садись и пиши: «Приказ № 1 по войскам, штурмующим крепость, имя которой «Вступительные экзамены»... А теперь пошли в кино, - предложила Вера, когда «приказ» был написан и вывешен на видном месте. - В «Спартаке» идет новая кинокартина «Арсен». Говорят, очень интересная.

    После кино долго бродили по улице Горького и даже покатались на двухэтажном троллейбусе, который недавно доставили из Лондона.

    С Воробьевых гор девушки долго любовались городом.

    - Наверное, здесь, где мы сейчас стоим, - сказала задумчиво Вера, - Герцен и Огарев давали свою клятву...

    - Вера, расскажи мне о Сибири. Там, наверное, очень холодно? Что ты, Шура! У нас так хорошо! - И Вера стала рассказывать подруге о городе, где она родилась и выросла, о школе и друзьях. Ей очень хотелось, чтобы Шура хорошо представила себе Кемерово и полюбила вместе с ней Сибирь, её неповторимую красоту.

    - Как интересно, Вера, ты рассказываешь! Мне так хочется поехать работать в Сибирь! Давай после института вместе туда поедем!

    - Хорошо, но для этого нам еще надо поступить в него...

     

    Жить для людей

     

    Сколько радости приносят письма, которые с разных концов страны присылают Верины школьные, институтские и фронтовые друзья! Вот и сегодня пришло письмо из Тбилиси. Пишет его Александра Сергеевна Алиханова, преподаватель физкультуры в одной из средних школ столицы Грузин. А когда-то это была просто Шура, Шура Горемычкина, студентка Московского института физкультуры...

    Ещё и ещё раз перечитываю строки письма, вдумываюсь в каждое слово, стараюсь представить себе всё, что было десятилетия назад.

    ...Сразу же после выборов в Верховный Совет первокурсники уехали в зимний спортивный лагерь в десяти километрах от Серпухова. В вагоне пригородного поезда, как всегда в таких случаях, рассказывали смешные истории, пели студенческие песни.

    Со станции до лагеря шли на лыжах, прокладывая лыжню через поля и небольшие перелески, запорошенные первым, еще не слежавшимся снегом. Солнце светило приветливо. Вера шла впереди группы. Лицо ее разрумянилось на ветру, из-под шапочки выбивались светлые волосы, заиндевевшие на морозе. Девушку радовало это солнечное утро, синее, без единого облачка небо над головой и эти безбрежные просторы полей и лесов, одетые в белый, искрящийся наряд.

    Наконец показался лагерь. Несколько бревенчатых домиков тесно жались друг к другу на краю небольшой поляны. Почти вплотную подступали к ним ог­ромные мохнатые ели. На своих могучих лапах они бережно держали целые суг­робы снега. А в их высоких вершинах даже в самую тихую погоду шумел ветер, и казалось, что еловый бор тихо, задумчиво поет колыбельную песню зиме, так спокойно уснувшей на его могучих ветвях.

    «Как красиво! - с восхищением подумала Вера. - Всё здесь напоминает тайгу».

    Торжественную тишину зимнего леса нарушили звонкие голоса. Сняв лыжи и рюкзаки, студенты принялись устраиваться здесь на жилье. А когда вечером окна домиков засветились огнями, вся поляна как-то сразу преобразилась, стала приветливее.

    Всё, что окружало теперь Веру, удивительно напоминало ей Сибирь, лыжные походы, в которые она вместе с друзьями отправлялась в зимние каникулы. Здесь, как и в таёжных избушках охотников, так же пахло смолой и свежим сеном. За окном, залитые лунным светом, стеной стояли деревья. Их темные ветви, словно ла­пы гигантских чудовищ, потревоженные светом и шумом, угрожающе шевелились.

    ...Один за другим шли дни лагерной жизни. Каждое утро после завтрака студенты уходили на тренировку. Разбившись на группы, под руководством препо­давателей почти до самого обеда отрабатывали приемы хождения на лыжах. И только минут за тридцать до окончания зан



  • :: E-mail


    © 1941-1942.
    © Разработка и web-design: студия "WEB-техника". Ссылки.